Horse Lifes

И вдруг Марго ударила меня кулаком по спине и крикнула:

– Подонок!

Подонок? Почему подонок? Нет, это адресовано не мне. Марго смотрит на Крота и сжимает кулаки. Я тоже кидаю взгляд на мертвое лицо, и мне кажется, что у меня волосы встают дыбом. Крот улыбается, открывает глаза и подмигивает мне. Потом протягивает руку, и ошарашенные солдаты помогают ему подняться.

– Такой костюм испортил, – ворчит Крот. Он неторопливо расстегивает пуговицы, стаскивает дырявую куртку, затем – через голову – оливковую майку. Под ней бронежилет. Пули застряли в нем, словно изюминки в пироге. Он снимает его и кидает на землю.

Справедливость не восторжествовала. Ее нет на земле. Марго плакала, прижимаясь ко мне, качала головой, комкала мою рубашку.

– Какой же он коварный! – говорил Крот, просовывая палец в дырку, зияющую в кармане своей куртки. – Хотел меня убить! Думал, вот так все просто! Пух-пух, и нет Лобского. Целый полковник, а попался на мякине.

Двое солдат взяли Морфичева за ноги и отволокли в сторону. Я не мог смотреть, как безжизненно катается его голова, как из расслабленных ладоней выпадают пучки травы. Космический холод и чернота заполнили мою душу. Ничего в ней не осталось от прежнего Вацуры. Казалось, что я тоже умер и сейчас меня оттащат к Морфичеву и положат рядом с ним. И мы будем лежать тихо, неподвижно, глядя мертвыми глазами в небо, словно неторопливо размышляя о прожитой жизни.

– О-о! Идут! – вдруг крикнул Крот и стал шлепать себя ладонями по груди. – А я в рваной майке! Какой стыд! Где мой смокинг? Где оркестр, цветы, лавровый венок? Даже расчески нет, чтобы причесаться! Кирилл, я хорошо выгляжу? Я не слишком бледен? Мои глаза полны чарующего блеска?

О чем он? Что за бред? Я посмотрел в сторону шоссе. На обочине стоял низкий армейский джип, и от него прямиком к нам неторопливо шли Акулов и Ирэн. У меня сердце сжалось от предчувствия той боли, какую сейчас было суждено испытать Ирэн. Какое потрясение ей предстоит пережить! Крот скакал вокруг стола как мячик и потирал руки, предвкушая удовольствие, с каким он будет раскрывать перед ними карты. Я опустил голову, чтобы не увидеть лица Ирэн. Наверное, сейчас она счастлива. Она считает, что утерла мне нос. Она показала, что не лыком шита и не только обошлась без меня, так еще и победила в Игре! Лучше мне не видеть и не слышать, что с ней будет потом, когда она узнает всю правду.

Марго перестала плакать, торопливо вытерла слезы рукавом, даже попыталась наспех поправить прическу – как же, соперница идет! Взяла меня под руку. Сделала глубокий вздох, как перед прыжком в холодную воду. В общем, постаралась стать прежней Марго: полной оптимизма и уверенности в себе.

– Вы только посмотрите, посмотрите на них! – продолжал юродствовать Крот. – Какая поступь! Какая значимость в движениях! Сколько неподдельной гордости! Победители идут! Победители!

Дай мне бог сил выдержать все это.

– А где оркестр? – требовательно произнес Акулов. – Почему не исполняется туш?

Я с трудом поднял глаза и тотчас встретился с ним взглядом. Мне показалось, что Акулов как-то странно посмотрел на меня, словно хотел сказать: «Мы же договорились с тобой пойти на пиво! Куда ты пропал?» А Ирэн… Ирэн меня вообще удивила. Она вовсе не выглядела счастливой и гордой. Она смотрела на меня одно короткое мгновение, и ее глаза кричали: «Прости!»

– Туш? – спросил Крот. – А где доклад о выполнении последнего задания?