Маленькая белая лошадка в серебряном свете луны
Книги и прочее / Маленькая белая лошадка в серебряном свете луны
Страница 20

Колокола как будто разговаривали, но она была слишком смущена от счастья, чтобы разобрать слова. Она подняла глаза на высокую колокольню, сияющую на солнце, затем взглянула на склоны Райского Холма и ярко-голубое небо над головой, и ей показалось, что сердце ее сейчас разорвется от счастья.

Внутри церковь была так же прекрасна, как и снаружи, вверх возносились красивые колонны, напоминающие стволы деревьев, и арки тоже выплескивались вверх, как крики радости, чтобы встретиться с огромными, устремленными к небу, изгибами сводчатого потолка. Окна сияли яркими, глубокими красками старинного цветного стекла и солнце, проходя через них, окрашивало каменные плиты пола всеми цветами радуги.

Налево винтовая лестница вела на высокую кафедру, а направо была старинная маленькая часовня с низким дверным проемом, через который Мария смогла разглядеть гробницу с лежащим на ней рыцарем в полном вооружении. На мгновенье сердце ее замерло, она поняла, что эта часовня – усыпальница Мерривезеров, и что это – ее предок.

Под восточным окном находился простой каменный алтарь, покрытый чистым белым льняным полотном, а на ступенях перед алтарем стоял большой глиняный кувшин, полный первыми веточками можжевельника, покрытыми золотистыми сережками. Поскольку настоящей леди непозволительно вертеть головой в разные стороны, она только по скрипу стульев, звуку прокашливающихся голосов и настраиваемых струн догадалась, что над западными вратами находится галерея, где располагается деревенский хор и оркестр со скрипками, виолончелями и контрабасом Дигвида, которые готовились к службе.

На высоких, огороженных деревянных скамьях со спинками было собрано множество прихожан, и Мария, проходя мимо, видела шляпки женщин и непокрытые головы мужчин. Теперь, когда ннутрь вошли все те, кого она видела снаружи, церковь была полна. Жители Сильвердью любили свою церковь.

Они оказались перед дверцей, ведущей к скамье Мерривезеров прямо под кафедрой, и сэр Бенджамин пропустил внутрь сначала мисс Гелиотроп, а потом Марию. После этого он сам прошел внутрь и запер дверцу за засов, и теперь Мария больше не могла разглядеть ничего, кроме потолка, верхушек арок и верхней части кафедры, потому что их скамью окружали такие высокие стенки, что она напоминала маленькую комнату.

Вдоль задней стенки шло мягкое сидение, на котором могло разместиться целое семейство, отец, мать и десять детей могли легко усесться и ряд, пока, как подумала Мария, не подрастут все дети. Потом, когда она подсчитала подушечки, лежавшие в ряд перед скамьей, она поняла, что их двенадцать и расположены они в порядке убывания от самой большой для главы семьи до самой крошечной, не больше шляпки мухомора для самого младшего. По противоположной стенке шел широкий пюпитр, достаточно большой для того, чтобы отец и сыновья могли положить свои шляпы, а мать и дочери – ридикюли и зонтики.

Все было так удобно и по-домашнему, что преклонив колени на подушечку среднего размера, повесив муфту на цепочку и положив на пюпитр молитвенник, она закрыла лицо руками в перчатках и почувствовала, что счастлива, потому что на этой скамье, как и в усадьбе, она была дома.

“ПОЙТЕ ГОСПОДУ ХВАЛУ, ВСЕ ОБИТАТЕЛИ ЗЕМЛИ”.

Громоподобный голос, обрушившийся ей на голову, заставил ее подпрыгнуть от неожиданности. Он звучал, как труба, возвещающая конец света, и она вскочила в тревоге, ожидая увидеть, что свод церкви раскалывается, как стручок, а голубое небо скручивается в свиток, чтобы ангелы могли сойти на землю. Но ничего этого не произошло. Это был просто приходский пастор, объявляющий первый гимн.

Но что за голос! Она подумала, что у сэра Бенджамина голос громкий, но куда ему было до пастора. О сэре Бенджамине она в первый момент тоже подумала как о странноватом немолодом джентльмене, но его странность не шла ни в какое сравнение со странностью человека на кафедре. Стоя прямо под ним, уже собранная и серьезная, с муфтой, покачивающейся на цепочке, и руками в перчатках, сложенными на молитвеннике, она глядела прямо ему в лицо, а он глядел прямо в лицо ей тем же радостно испытующим взглядом, каким глядел на нее при первой встрече сэр Бенджамин. Он мимолетно улыбнулся, и она улыбнулась в ответ, и с того момента Мария Мерривезер и пастор из Сильвердью стали настоящими друзьями.

Без сомнения он был необычайно странным стариком, больше всего похожим на пугало. Он был очень высоким и худым, с загорелым, чисто выбритым, дубленым лицом, приятным, добрым и гордым, с красивыми загорелыми руками с длинными пальцами и белоснежными волосами, доходящими до плеч. Он носил черную сутану и белый бант, завязанный под подбородком.

Страницы: 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Смотрите также

О небесном аргамаке
Говоря о любви к лошади и стремлении сделать это животное еще красивее, нельзя не отметить туркменов. Пожалуй, никто не любит лошадей так, как они и никто не готов отдавать столько сил для того, что ...

Полупируэты
При выполнении полупируэтов лошадь из движения на шагу выполняет поворот на 180 градусов через задние ноги, не делая остановки ни до, ни после этого элемента. Полупируэт начинается с полуодержки, ко ...

Беременность и верховая езда
  Случилось радостное событие — вы забеременели. Так что же теперь делать с верховой ездой? Любой врач вам скажет, что ездить верхом, будучи беременной, нельзя. На малых сроках велик риск вы ...


Copyright © 2010 - All Rights Reserved - www.horselifes.ru