Маленькая белая лошадка в серебряном свете луны
Книги и прочее / Маленькая белая лошадка в серебряном свете луны
Страница 21

Он, должно быть, был очень стар, но темные глаза, таившиеся под кустистыми белыми бровями, были полны огня, а голос – да, такой силой и мощью можно было воскрешать мертвых. Он говорил очень ясно и четко, но вместе с тем легчайшие следы иностранного акцента придавали его речи оригинальность и очарование. Говоря, он усиленно жестикулировал, так что казалось, говорят и его руки.

– Так вот, добрые жители Сильвердью, – воскликнул он, окидывая пылающим взором многолюдное собрание, – от всего сердца и от всей души воспоем Богу хвалу.

Вдруг он поднял глаза на хор на галерее: – А вы, ради любви к Богу, не фальшивьте.

Затем внезапно от извлек откуда-то из-под кафедры скрипку, зажал ее подбородком, взмахнул правой рукой со смычком в тонких загорелых пальцах, с невероятной артистичностью поднес смычок к струнам и увлек свою паству в окрыляющее великолепие Старого Сотого Псалма с натиском и огнем кавалерийского офицера, ведущего свой полк в атаку.

Какой тут раздался шум! На галерее скрипачи, виолончелисты и Дигвид играли, как одержимые. Хотя Мария их не видела, ей рисовалась картина их красных разгоряченных лиц, рук, летающих взад-вперед, горящих глаз, как будто выскакивающих из орбит от радости и восторга. Все мужчины, женщины и дети пели во весь голос.

Мария и сама пела, пока не охрипла, а с одного боку от нее басил как сирена в тумане сэр Бенджамин, а с другой стороны заливалась соловьем мисс Гелиотроп. Трели мисс Гелиотроп изумили Марию. Она никогда раньше не слышала у мисс Гелиотроп таких трелей. Она даже не знала, что мисс Гелиотроп умеет так петь.

Марии, с ее необузданным воображением, не знающим пределов, казалось, что за стеками церкви поют все птицы долины, а все цветы, все овцы, олени и кролики поют в парке, в лесу. на полях и на склонах больших холмов. А где-то морские волны, которых она никогда не слышала, накатываются на берег бухты Доброй Погоды и разбиваются о скалы с криком “АМИНЬ”.

А наверху, на высокой кафедре стоял пастор, и его скрипка пела, как ни одна скрипка раньше и ни одна скрипка потом, потому что во всем мире не было и не. будет никого, кто бы играл на скрипке так великолепно, как пастор из Сильвердью.

Гимн кончился, и с мягким шелестом воскресных юбок и блузок, с потрескиванием швов воскресных костюмов, которые были слишком узковаты, паства преклонила колени, а Старый Пастор отложил свою скрипку, скрестил худые загорелые руки на груди и начал молиться. Его громоподобный голос внезапно упал почти до шепота, но каждое слово слышалось так ясно и отчетливо, что если кто из паствы и пропустил бы что-то, то только потому, что был глух как пень.

Мария никогда не слышала, чтобы кто-то молился, как Старый Пастор, и от его молитвы ее пронзила дрожь благоговения и радости. Он говорил с Богом так, как будто Тот был не на небесах, а стоял рядом с пастором на кафедре. И не только рядом с ним, но и с каждым мужчиной, с каждой женщиной и ребенком в церкви – Бог Сам пришел к Марии, когда пастор молился, и у нее перехватило горло от волнения и восторга.

Когда Старый Пастор читал прихожанам Библию, он не просто читал ее нараспев, как это делали пасторы в Лондоне, так что любого вгоняли в сон. Он читал ее так волнующе, как будто это было сообщение с поля боя, или письмо, написанное накануне и содержащее величайшую новость. Он проповедовал, избрав темой проповеди потрясающую красоту мира и необходимость славить за нее Бога каждое мгновенье жизни или подвегнуться осуждению за такую глубокую неблагодарность, что даже страшно говорить об этом. В Лондоне Мария всегда думала во время проповеди о своих нарядах или с интересом разглядывала других прихожан, но сегодня она только несколько раз принималась разглаживать складки своей пелеринки и поглаживать муфту и только один раз повернула голову в тщетной попытке увидеть хоть что-нибудь через дверцу, закрывающую скамью.

Мария слушала, как зачарованная. Когда они запели последний гимн с такой силой, как будто хотели приподнять свод церкви, она поняла, что вовсе не устала и чувствует себя такой же свежей, как в начале службы.

После того, как затихло последнее «аминь», Старый Пастор спустился с кафедры, прошагал по проходу между рядами и встал у западного портала, чтобы приветствовать проходящих мимо людей. Мария никогда не видела, чтобы пасторы так себя вели. Но она не видела раньше ни одного пастора, хоть чем-то похожего на этого старика, и ни одной службы, хоть в чем-то подобной этой. Все в этой очаровательной долине было ни на что не похоже.

Страницы: 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Смотрите также

Методы диагностики
Р е ф л е к с о л о г и ч е с к и й м е т о д. С 15-го по 30-й день после осеменения в групповые клетки к свиноматкам ежедневно на 1,5–2 ч пускают хряка-пробника. При обнаружении охоты свиноматка сч ...

«Большой приз»
№ п/пУпражненияЗамечания1Въезд на собранном галопе, остановка, неподвижность, приветствие. Движение собранной рысью.Прямой постав точно по средней линии. Прямая и собранная стойка. Прямой выход из ...

Да, скифы мы.
Искусство украшения лошадей имеет давнюю историю: еще до нашей эры дополнительные нарядные детали амуниции пользовались большой популярностью. Безусловно, первенством владели скифы, великий исчезнув ...


Copyright © 2010 - All Rights Reserved - www.horselifes.ru