Horse Lifes

Утром обоз снова тронулся в путь. Селение по-прежнему хранило молчание, и труп, распростертый возле кострища, был присыпан пеплом, словно бы мукой .

- А чего хотел этот . - Мальчик запнулся, не зная, как назвать ночного грабителя, этот . - и только показал назад, но Отец сразу понял его.

- Он хотел украсть у нас муку, - ответил Отец. - Наш пот, наш труд, наш хлеб . Единственное наше богатство.

- Но быть может, он хотел есть?

- Может быть . - согласился Отец. - Но для того, чтобы быть сытым, - надо работать. Все другие способы незаконны.

- Значит, он не мог работать? - предположил Мальчик.

- Не может работать, но может выслеживать по ночам мирных земледельцев и нападать на них? - усмехнулся Отец. - Если он способен уволочь на своих плечах полный мешок муки, значит, - в силах и работать! Нет, сынок . Есть такие, которые вообще не хотят или очень не любят работать. А только хотят силой отнимать нажитое и заработанное! Они . они любят легкий хлеб!

- А разве таких, как он . Много? - удивленно спросил Сын.

- Хватает . - зло ответил Отец. - Поэтому мы, мирные люди вынуждены ходить вооруженными и нанимать вооруженную стражу. Если полуволки нападают потому, что у них такая природа, то эти . полулюди нападают и крадут потому, что человеческой природы у них как раз осталось мало. Почти ничего . И их смерть - справедлива. Более того необходима, ибо если дать им волю, они разграбят и растащат все! И в конечном счете - все равно умрут с голоду, в собственной блевотине, грязи и нечистотах! Посмотри вокруг: все, что ты видишь, - результат бессмысленного грабежа. Только украли не мешок муки с телеги, а разграбили жизнь целой планеты! Может быть, единственной в черной бесконечности Космоса .

Помни, Сынок: мы живем среди вражды и одичания. Украсть - легко, и умереть - это тоже легко. Самое трудное - это быть и оставаться человеком, а не полуволком.

МОСТ

- Эй вы, жуки навозные! - окликнул их Стражник и, зажав чудовищную волосатую ноздрю большим пальцем, шикарно высморкался прямо под копыта головной лошади. - Тпру-у!

Он вышел из-за своего боевого укрытия посередине моста и стоял, освещенный багровыми косыми лучами заходящего солнца, стоял, широко расставив ноги и опираясь на внушительных размеров боевую секиру, одним взмахом которой можно было, казалось Мальчику, рассечь человека пополам, на две одинаковых половинки . Ее наточенное лезвие тускло и зловеще поблескивало, когда стражник грузно переминался со ступни на ступню.

- Чем платить будете, ковырялы? Какая ваша прайза? Ну, чего фейсы на сторону воротите?

Мальчика удивило, что эта гора мышц, этот грубиян тоже говорил на энглязе* , как и он с отцом, как и прочие в их селении.

(* Энгляз - англо-русский язык, развившийся из бытового жаргона и окончательно сформировавшийся в XXI-XXII в.в. в результате взаимной языковой экспансии.)

Но больше всего Мальчика напугал не его голос, мощный и громоподобный, выходящий, казалось, из обширного брюха, а его единственный глаз. Другой был выбит палицей или высажен меткой стрелой в давней битве: в глазной впадине образовался уродливый струп. Оставшийся нетронутым глаз, видимо, не справлялся с двойной нагрузкой, выпавшей на его долю, потому что от напряжения выкатился из орбиты и был налит дурной кровью, как у разъяренного быка во время случки. Из узких отверстий-бойниц укрытия высовывались здоровенные наконечники стрел тяжелых стационарных арбалетов, которые были способны пробить лошадь насквозь . Отец деловито и не говоря ни слова, выволок из повозки за задние ноги освежеванную тушу свиньи со снежно-белыми пластами жира и сбросил ее к ногам стражника-циклопа. Тот ткнул пальцем в жир и довольно загоготал .

Это было обычаем, законной данью, ибо стражники охраняли мост. Это была их работа, а за работу, тем более опасную, надо было платить .

- Что еще везете? - спросил Стражник, заметно подобрев.