Horse Lifes

– Дай веревку или резинку… – сказал я Марго. На этот раз спокойный голос дался мне с большим трудом. – Ну, что-нибудь, чтобы перетянуть вены…

– Я умру? – всхлипывая, бормотал Крот. – Кирилл, скажите правду, я умру?

Марго нащупала у себя на шее кожаный шнурок, сняла его через голову и сполоснула спиртом. Я туго намотал его выше ранки, под коленом, выхватил бутылку из рук Марго и прополоскал спиртом рот.

– Кирилл, не надо! – приглушенно произнесла Марго, догадавшись, что я собираюсь делать. – У тебя разбита губа…

Она еще не договорила, а я уже прильнул ртом к ноге Крота и стал отсасывать и сплевывать кровь. Крот замолчал, только часто, лихорадочно дышал и мял руками траву. Я делал эту страшную процедуру отчаянно, не думая о последствиях. В нашей ситуации это был единственный шанс спасти жизнь Кроту. Не знаю, сколько времени я припадал к ранке губами и сплевывал, припадал и сплевывал. Обессилев, откинулся, взял бутылку со спиртом, но она оказалась пуста. Марго, торопясь, развязывала горловину резиновой фляжки. Теплая вода хлынула мне на лицо широкой сильной струей и тотчас пропала, вода кончилась. Я не успел даже набрать в рот воды.

– Впрочем, это уже не имеет значения, – махнул я рукой, и у меня тотчас острой болью скрутило желудок. Я едва успел отойти в сторону и опуститься на четвереньки. Меня вырвало. Я кашлял и обливался слезами. Спазмы медленно утихали. Наверное, я внушил себе, что наглотался яда.

– Как вы там, Лобский? – не оборачиваясь, спросил я.

– Кровь идет, – жалобным голосом ответил Крот.

– Пусть идет. Чем больше, тем лучше. А еще я вам советую прикормить пиявок, чтобы они покрепче присосались к ранке… Будем ждать… Минут пятнадцать…

– А что будет через пятнадцать минут? – едва не закричал Крот и схватил меня за штанину.

– Помрете, вот что! – не выдержала Марго. – Как вам не стыдно! Возьмите себя в руки! На вас же смотреть противно! Кирилл жизнью рисковал ради вас!

– Нет, мне не стыдно, не стыдно… – бормотал Крот. – Я знаю, что я слабый человек, и пережить такое испытание для меня все равно, что совершить подвиг, какой вашему Кириллу, может быть, не по силам… Вы еще глупая, вы мало что понимаете…

– Надо идти, Лобский, – произнес я, поднимаясь на ноги. – Только в движении ваше спасение. Если финиш недалеко, ваши шансы возрастают… Идите через силу… Кусайте губы, кричите, стоните, ползите, в конце концов. И пусть вас ничто не остановит…

– Кирилл… Господи, дай мне ошибиться! Мне кажется, что у меня отнимается нога… Кирилл, что это?! Это уже смерть?! Это агония?!

– Нет, нога просто онемела от шнурка. Но если вы хотите, я вас понесу. Я готов это сделать…

– Да, да, сделайте милость. Не бросайте меня!

– …но только без рюкзака…

Какое-то время Крот тихо всхлипывал, делая, должно быть, самый сложный и трудный выбор в своей жизни. И вдруг он завопил, по-женски тонко запищал и стал неистово шлепать ладонями по поверхности болота. Марго отвернулась – брызги попадали ей в лицо.

– Ненавижу! Ненавижу себя! Я урод! Я ничтожество! Я тварь, вошь, клоп! – голосил он, схватил свою палку, оперся на нее и со стоном умирающего бегемота поднялся на ноги. Грязный, злой, слабый, гадкий.

– Земля и небо, – произнесла Марго, горстями доставая из карманов брюк жидкую глину, в которой кишели мелкие, лунного цвета черви. – Земля и небо – путешествовать с Лобским и без него. Правда, он омерзителен? Кирилл, ты только не смейся, но у меня даже в трусах полно глины… Но ничего. Все в жизни надо испытать. Когда я была в США, то видела прикольное шоу, где голые тетки играли в регби в котловане с болотной жижей. Зрители в основном были мужчины, и это зрелище им почему-то очень нравилось. Так что…