Horse Lifes

– Оно и есть подвенечное, – ответила Мария низким голосом, потому что тоже была голодна как волк и расправлялась.с огромным куском хлеба, густо намазанного медом. – Это мое подвенечное платье. Я его надела, чтобы посмотреть, как оно сидит.

– Ты собралась замуж? – сердито спросил Робин, внезапно перестав жевать.

– Конечно, – ответила Мария и потянулась за сливками. – Ты же не ожидал, что я останусь старой девой?

– Ты собираешься замуж сегодня? – продолжал допрашивать Робин.

Но на этот раз рот у Марии был слишком набит, чтобы она могла ответить, и Эстелла, у которой не было такого аппетита, какой возник v детей от свежего воздуха, опасностей и физических упражнений, и которая деликатно ела тоненький кусочек хлеба с маслом, ответила за нее. – Конечно, она не выходит замуж сегодня, Робин. Она еще недостаточно взрослая для того, чтобы выходить замуж. Но когда она будет выходить замуж, она наденет это платье.

– Когда ты будешь выходить замуж, за кого ты будешь выходить замуж? – спросил Робин Марию.

Мария проглотила последний кусочек хлеба с медом, выпила последний глоточек сливок, склонила головку набок и задумчиво пила чай. – Я еще не вполне решила, – ответила она с притворной скромностью, – но я думаю, что выйду замуж за мальчика, с которым я познакомилась в Лондоне.

– Что? – взревел Робин. – Выйти замуж за жеманного лондонского болвана в шелковых носках, с напомаженными волосами и сладкой физиономией?

Пряник застрял у него в горле, и он закашлялся так сильно, что Эстелле пришлось похлопать его по спине и налить ему свежую чашку чая. Когда он снова заговорил, его лицо было абсолютно алым, не только от кашля, но и от ярости, ревности и удушья.

– И ты на такое осмелишься? – кричал он. – Ты… Мария… ты… если ты выйдешь замуж за лондонца, я сверну ему шею!

– Робин! Робин! – в ужасе восклицала его мать. – Я никогда не видела тебя в такой ярости. Я никогда не знала, что у тебя такой характер.

– Ну теперь ты знаешь, – разгневанно сказал Робин. – И если она выйдет замуж за парня из Лондона, я не только сверну ему шею, но я сверну шею всем и каждому, и я уйду из долины, перейду через холмы в город, откуда родом мой отец, и никогда не вернусь сюда обратно. Вот так!

Мария ничего не ответила на этот взрыв. Она просто продолжала пить чай и выглядела теперь еще более скромной, чем раньше. И чем скромнее она выглядела, тем больше злился Робин. Его глаза метали молнии, а каштановые завитки волос, казалось, встали от ярости дыбом. Мария была совершенно уверена, что если бы она встала за его спиной, то увидела бы завиток волос у него на шее, торчащий как кошачий хвост. Она допила чай со сводящим с ума спокойствием.и наконец заговорила.

– А почему бы мне не выйти замуж за лондонского парня? – спросила она.

Робин стукнул кулаком по столу с такой силой, что все чашки зазвенели. – Потому что ты должна выйти замуж за меня, – закричал он. – Слышишь, Мария? Ты должна выйти замуж за меня.

– Робин, – сказала ему его мать, – это не лучший способ делать предложение. Нужно стать на одно колено и сказать это очень вежливо.

– Как я могу стать на одно колено, когда я пью чай? И как я могу говорить вежливо, когда во мне как будто рычащий лев? Я разорвусь, если не буду рычать.

– Можешь перестать рычать, Робин, – сказала Мария. – Можешь перестать, потому что ради мира и спокойствия я вдруг решила выйти замуж за тебя.

Завитки его волос перестали торчать в разные стороны и со лба исчезла гневная складка. – Тогда все в порядке, – сказал он со вздохом облегчения. – Договорились. Мама, дай мне, пожалуйста, еще пряников.

Потом они снова ели, пили и смеялись, и болтали о всякой всячине, а огонь горел, белый котенок мурлыкал, чайник шумел все громче и громче, и счастье сияло и звенело вокруг них, так что казалось, его можно видеть и слышать. Но что-то все еще беспокоило Робина и наконец у него вырвалось:

– Мария, а за какого лондонского парня ты собиралась замуж?

– Я никогда особенно не собиралась замуж за какого-нибудь лондонского парня, – ответила Мария.

– Но ты сказала…

– Я говорила о парне, которого встретила в Лондоне, – объяснила Мария. – Этот парень – ты.

Последняя волна ярости и ревности Робина улеглась. Он откинул голову назад и смеялся и смеялся, на этот раз рыча не от гнева, а от веселья, и что-то в этом потрясающем рычании неожиданно и удивительно напомнило Марии сэра Бенджамина.

– Послушайте, дети, – сказала Эстелла, встав из-за стола и глядя на них с неожиданно глубокой серьезностью, – сейчас вы смеетесь, но совсем недавно Робин был ужасно сердит, а Мария злила его, как только умела. Вы могли очень сильно поссориться. А вы не должны ссориться! если вы поссоритесь, вы упустите не только свое счастье, но и счастье всей долины.