Мы снова на острове
Книги и прочее / Лошадиный остров / Мы снова на острове
Страница 2

— Сколько раз я смотрела, как мужчины причаливают здесь, — сказала бабушка, — хоть бы одна лодка когда разбилась! Все наши парусники погибли той страшной зимой, когда разыгрался ужасный шторм. Они были привязаны к стенке мола. Мы стояли возле своих домов и глядели, как их швыряет о камни. Мужчины поползли по молу на четвереньках — такой дул свирепый ветер. Они надеялись спасти свои лодки. Но напрасно. Камни плакали, когда все наши прекрасные парусники, разбитые в щепки, поглотило море.

— Да, это были черные дни, — тихо проговорил Люк.

Под его умелой рукой лодка плавно подошла к молу и встала у самой стенки как вкопанная. Люк выскочил на берег первым, мы опять подхватили бабушку под руки и с его помощью все трое поднялись на мол.

Почувствовав под ногами землю, бабушка высвободилась из наших рук и минуту стояла, глядя на безмолвные руины на берегу. Затем твердым шагом, неторопливо двинулась к ним.

Мы шли за ней в отдалении, не смея приблизиться. Я с трудом дышал, будто чья-то могучая рука сдавила мне грудь так, что затрещали ребра. Мы не видели ее лица. Она надела шаль на голову и натянула до самых глаз, как в церкви. Спина у нее распрямилась, юбки мягко колыхались — только это и выдавало ее волнение.

Пока она шла вдоль пристани, она ни разу не остановилась, не повернула головы. Как во сне, прошла она мимо первых развалин, мимо старой кузни, где мы с Пэтом ночевали две ночи. У самого последнего дома бабушка остановилась. Обернулась и посмотрела на нас, глаза ее полны были слез.

— Это был наш дом, — промолвила она тихо.

При доме была небольшая усадьба, обнесенная невысокой каменной стеной. Возле одного торца, над которым сохранился еще кусок кровли, густо разрослась крапива. На остальном пространстве вокруг дома зеленела коротенькая травка — ее прибивали к земле буйные соленые ветры. Бабушка вошла в проем, где когда-то были навешаны ворота, подошла к зияющей дверной раме. Остановилась на пороге и долго стояла так. Потом, как будто собравшись с духом, шагнула внутрь. Мы двинулись следом.

Бабушка вышла на середину большой комнаты, бывшей кухни, и взглянула вверх на обнаженные балки кровли, потом подошла к заросшему травой очагу. Под защитой каминной доски лавки у очага были чистые, кое-где уцелела побелка. Бабушка сделала еще один неторопливый шаг и опустилась на лавку.

«О господи, — подумал я, глядя, как взор ее блуждает по стенам ее бывшего жилища, — неужели она повредилась в уме? Как же мы не подумали, что это может случиться?»

Бабушка что-то тихо бормотала себе под нос. Я подошел поближе, хотел расслышать, что она говорит. Люк с Пэтом все еще стояли в дверях. Лицо Люка, худое, обветренное, было сейчас преисполнено жалости. У Пэта вид был испуганный.

— Вот в этом углу висел образок, перед ним — лампадка, — говорила бабушка. — Вон еще и гвоздь цел. Под образком тянулись полати, я на них спала. Все, бывало, уйдут, а я лежу одна. Тихо, лампадка тускло светит, в очаге догорает огонь. Как я любила все это! Выползет на теплую печку сверчок, заведет свою песню, я и засну под нее. Вот здесь стояла горка, — бабушка показала на противоположную стену. — У нас была самая красивая посуда на всем острове. Здесь у окна стоял стол. Сколько добрых караваев хлеба он помнил! Выну из печки каравай, поставлю на стол, а сама гляжу в окно, жду, когда наши вернутся с ловли. А вечерами какое бывало веселье! Играли, плясали, а уж как пели! О, какая это была прекрасная жизнь! Лучше нет на земле места!

Бабушка умолкла и ясными глазами посмотрела на нас.

— Не думайте, — сказала она, — я не сошла с ума. Наоборот. Все эти долгие годы я думала и думала о моем острове, так что даже стала сама сомневаться, уж не выдумала ли я этот волшебный остров. Пыталась иногда вспомнить что-нибудь плохое, чтобы разлюбить его, и никак не могла: все только вспоминались забавы, смех, песни, маленькие телята на солнечных лужайках, стройные красивые кони, лучезарные вечера на склонах гор, толстые куры, клюющие у порога зерно. Я думала, это какое-то наваждение, не может быть на земле такого прекрасного места, каким мне чудился Лошадиный остров. Вот почему я должна была еще раз его увидеть. Чтобы увериться, что есть на земле такое место. — Бабушка тихонько рассмеялась. — Да, есть. Мой родной остров.

Страницы: 1 2 3 4 5

Смотрите также

Оборудование. Тысяча мелочей
  Оборудование конюшни заключается в приспособлениях, максимально облегчающих труд человека. В первую очередь, это автопоилки. Они представляют собой небольшую чашу с широким язычком, при на ...

Развитие пассажа
Для развития пассажа тоже не существует каких-то жестких правил. Классический путь к пассажу - из пиаффе. Однако есть лошади, которые прекрасно делают пиаффе, но которым переход в пассаж никак не д ...

Шкала дрессуры
Через всю работу в дрессуре вплоть до Большого приза проходит красной нитью так называемая шкала дрессуры: ритм, раскованность, упор в повод, швунг (выполнение движений с подъемом и размахом), прямо ...


Copyright © 2010 - All Rights Reserved - www.horselifes.ru