Мы приобретаем замечательного друга
Книги и прочее / Лошадиный остров / Мы приобретаем замечательного друга
Страница 3

— Вы, наверное, думаете, я совсем сумасшедший, — сказал он просто.

Мы уверили его, что ничего такого не думаем, хотя стали уже опасаться, как бы такой суматошный человек не оказался в тягость, не говоря уж о помощи.

— Взрослые люди должны обладать здравомыслием, — продолжал бедный Люк, — а у меня его не хватает. Что делать, если я люблю так вот сорваться вдруг и помчаться куда глаза глядят. Да дело не только в этом. Я ведь уже бывал на Лошадином острове. Пусть вас это не огорчает, — прибавил он ласково, заметив наше разочарование. — Это было очень, очень давно, двадцать лет назад, так что я еду туда, как в первый раз. Я испытал там такой страх, что больше уже не отваживался туда плавать. Меня до смерти испугали духи испанских коней. Но я никогда никому не рассказывал об этом: боялся, что меня поднимут на смех. Поплыл я туда просто из любопытства. Оказалось, что там очень трудно пристать. Мой парусник едва не разбило вдребезги о прибрежные скалы. Только утром мне удалось выбраться оттуда. Всю ночь я так и провел у мола. Темень была — хоть глаз выколи. В конце концов я так и заснул в паруснике. В полночь меня разбудило конское ржание и стук копыт, заглушавшие свист ветра. У меня волосы на голове стали дыбом. Я не стыжусь рассказывать вам об этом. Я был уверен, что пришел мой последний час.

— И что же вы сделали?

— Стал читать молитвы, — ответил Люк. — После, той ночи я уверовал в бога. Наутро мне удалось отплыть. Ветер перед отливом немного стих. Но я только тогда понял, что жив, когда у выхода из килморанской бухты увидел парусник и на нем знакомого килморанца.

Он произнес это с таким пафосом, что мы не посмели рассмеяться. Да и вспомнили собственный ужас, когда мимо нас в темноте ночи проскакал невесть откуда взявшийся табун лошадей. Пэт сказал:

— Значит, дикие кони обитали на острове задолго до того, как в наших местах появился Майк Коффи с сыном.

Из рассказов Майка Коффи мы знали, что, уехав из родных мест, он поселился в Америке и был помощником мэра Нью-Йорка, но потом, лет десять назад, решил вернуться в Ирландию, чтобы доживать век на земле отцов. Теперь никаких сомнений насчет жеребенка не было. И тут только мы с Пэтом поняли, что больше всего нас мучил вопрос, могут ли дикие кони обитать на Лошадином острове.

Сначала мы взяли курс на Росмор, решили предупредить Корни О'Ши, чтобы он глаз не спускал с жеребенка. Когда мы вышли в открытое море, где ни с какой стороны не было защиты от ветра, волнение усилилось. Парусник то лез на гребень волны, то проваливался в пропасть, при этом он весь стонал и скрипел, и я почувствовал, как тело мое сковал страх. «Я ведь не знаю, какой это парусник, — думалось мне, — вид у него довольно древний. Люк, наверное, не тратит много времени на уход. Он очень занят, сочиняя письма правительству о консервной фабрике. Управлять парусником он умеет, сразу видно, но я еще никогда не слышал, чтобы лодка так ужасно скрипела. А что это там стучит? И парус весь драный, чайка в дыру пролетит». Я стал украдкой поглядывать вниз, нет ли в днище течи. Что это там подозрительно поблескивает в щелях между булыжниками?

Тут я глянул на Пэта и ахнул: глаза у него вытаращены и полны ужаса. Он смотрит то на парусник, то на далекий берег материка. И ведь у меня, наверное, такой же жалкий вид. Сгорая от стыда, я перевел взгляд на Люка. Он с состраданием взирал на нас обоих с дальнего конца лодки.

— Совсем у меня никакого соображения нет, — проговорил он расстроено. — После всего, что вы, бедняги, пережили ночью, я потащил вас в утлой лодчонке в море и жду, что вам это очень понравится.

— Мы не так уж часто празднуем труса, — сказал Пэт, силясь улыбнуться.

Рука его лежала на планшире. Вдруг каскад брызг сорвался с гребня волны и упал на нее. Пэт издал протяжный вопль, похожий на крик чайки. Я подпрыгнул от неожиданности, парусник закачался, и мы с Пэтом в тот же миг очутились на дне лодки.

— Вот так и лежите, — сказал Люк, — пока страх вас не отпустит. А тем временем споем одну старинную песню.

— Споем песню? — одновременно воскликнули мы охрипшими голосами, едва веря ушам.

— Именно, — ласково ответил Люк. — Самое лучшее лекарство от страха. Я начну, а вы подтягивайте, когда сможете.

И Люк запел знакомую песню о крестьянине, который не хотел работать на богачей, приезжавших за ним на коне.

В конце третьего куплета вид у Люка стал такой обиженный, что я просто из вежливости присоединился к нему. У него был на удивление мелодичный голос, и пел он с большим воодушевлением. Кончив эту песню, он тотчас начал другую. Припев у нее надо было повторять несколько раз со все большим азартом: «Ах, как жаль, как жаль, как жаль, что я Пэдди отказала!» Тут уж и Пэт не выдержал, и мы все трое грянули с такой залихватской удалью, о какой автор песни даже мечтать не смел. Пропев последний куплет, Люк начал сначала, раз уж песня имела такой успех. Затем и мы с Пэтом вспомнили свои любимые песни. Так что к Росмору мы подошли, позабыв все свои страхи и даже не очень довольные тем, что надо кончать концерт.

Страницы: 1 2 3 4

Смотрите также

Правильное выполнение
В дрессуре менка ног выполняется на высоком собранном галопе. Перестройка происходит в момент подвисания. При этом лошадь меняет наружную ногу и диагональ, то есть внутреннюю заднюю ногу и наружную ...

Развитие пассажа
Для развития пассажа тоже не существует каких-то жестких правил. Классический путь к пассажу - из пиаффе. Однако есть лошади, которые прекрасно делают пиаффе, но которым переход в пассаж никак не д ...

Особенности анатомии и физиологии лошадей
Анатомия – наука, изучающая форму, строение, взаимосвязь и месторасположение частей организма, а физиология – наука, которая изучает протекающие в живом организме процессы (функции) и их закономерно ...


Copyright © 2010 - All Rights Reserved - www.horselifes.ru