Horse Lifes

— Вот именно! — подтвердил немец тоном человека, который рад, что его наконец понимают. Эта проблема меня долго занимала. Тут нельзя было действовать силой. Нет. Я не из этих… ну… на букву «п»…

— Проходимцев?

— Именно. Я не проходимец! Совсем нет! Я был…

И он с силой сцепил руки.

— Связаны?

— Йа, данке шён. Когда я волнуюсь, я забываю французские слова. К счастью, в один прекрасный день я встретился с Жан-Марком. Он вам рассказал. Лошадь-призрак — это открытый путь к часовне.

— Как вы все это делали? — спросил адвокат.

— Ну, так: сначала Жан-Марк уводит своих родителей в северное крыло, чтобы ждать лошадь. Чуть раньше чем в полночь мы приходим на территорию замка. Я сделал второй ключ. Свою машину я ставлю за изгородью, и мы спускаемся в подземелье. В нужный момент я прихожу сюда и включаю магнитофон. И мы начинаем работать. Мы делаем четыре или пять поездок на машине. Мы надеемся делать все за неделю. Я уговорил Жан-Марка повторять пробы несколько ночей. Для него это… как большой успех, вы понимаете, что я хочу сказать? Я приготовил несколько пленок. Эффект был потрясающий. Жан-Марк, он большой молодец, сделал систему автоматической передачи звука с один микрофон на другой. Вы чувствовали качество этой работы?

— А раненый? — спросил мэтр Робьон.

— Раненый? Это было так. Карлу была поручена работа в бункере. От того, что он там увидел, у него было… головокружение, и один раз ночью он украл золотую лошадку. Но Генрих это заметил. Они подрались. Меня, очень жаль, там не было. Генрих ударил Карла по голове, и Карл упал. Генрих боялся и побежал за мной. Но когда мы с ним вернулись в бункер, Карл там уже не был. Рисковать мы не могли и поэтому не стали его искать. Мы уехали на машине. А утром Карл вернулся. Он был очень больной, не мог стоять. Другого выхода, как вернуться к нам, у него не было, так как он не имел ни документов, ни денег. Без Козыря повернулся к Жан-Марку.

— Так, значит, это ты его отпустил?

— У меня тоже не было выбора, — вздохнул Жан-Марк. — Только в эту ночь я начал подозревать, что дело нечисто. Я боялся, что меня заподозрят в сообщничестве…

— А телефон, который якобы не работал? А авария с машиной? Все твоя работа? А след копыта на простыне — это что, для красоты, что ли? Жан-Марк совсем сник.

— Да, — признался он, — это все я сделал. Я боялся, что полицейские появятся здесь… слишком рано. Я надеялся сам попросить господина Ван дер Треста объяснить мне, что происходит…

— Господина Шварца, — уточнил немец.

— Теперь я понимаю, зачем господин Шварц приезжал сюда на следующее утро и фотографировал все вокруг, — проговорил Без Козыря.

— Я пришел на разведку, — кивнул Шварц. — Может быть, Карл что-нибудь сказать во сне. Я решил посмотреть на господин Франсуа: может быть, он что-нибудь догадался. Это была честная война.

— Честных войн не бывает! — резко оборвал его мэтр Робьон.

— Извините. — Шварц осекся.

— Подведем итог, — снова начал адвокат. — По выходе отсюда вы будете задержаны жандармами. Но… — Он закурил новую сигарету. — Но я не подам на вас жалобу. Вы оказали нам услугу, сами не подозревая об этом. Ведь если бы не вы, мы бы так и не узнали о сокровище. А теперь каша семья наконец вернет себе то, что принадлежит ей по праву. Кермол не будет продан. И я счастлив, что стольким семьям будут возвращены сокровища, украденные у них во время войны… Господин Шварц, я вас больше не задерживаю.