Horse Lifes

Он был встревожен и расстроен. На что можно надеяться в такой ситуации? Он не мог помочь своему брату и не мог оставить его одного. Помимо прочего, он не знал, куда ему следует идти. Прятать окровавленную рубаху было по меньшей мере смешно – ведь рана Тонолана продолжала кровоточить.

Джондалар поднялся на холм и – движимый иррациональным импульсом – забросил пропитанную кровью рубаху на верхушку одного из деревьев, после чего поспешил к палатке. Как ему хотелось, чтобы его младший брат вновь был целым и невредимым…

Тонолан застонал и, повернув голову, открыл глаза. Джондалар подсел поближе и увидел в них боль, пусть его младший брат и силился изобразить на лице некое подобие улыбки.

– Ты был прав, Большой Брат. Как всегда. Этот носорог решил пойти за нами…

– Да, Тонолан, но лучше бы я ошибся… Как ты себя чувствуешь?

– Честно? Болит у меня все. Что со мной?

Он попытался сесть, и тут же натянутая улыбка сменилась гримасой боли.

– Не двигайся. Смотри, я тут тебе ивовой коры заварил…

Джондалар приподнял голову Тонолана со шкуры и поднес чашу к его губам. Сделав несколько глотков, тот облегченно вздохнул. Однако уже в следующее мгновение спросил с тревогой:

– Скажи прямо, Джондалар. Это что-то серьезное?

Старший брат прикрыл глаза и горестно вздохнул:

– Как тебе сказать… Хорошего мало.

– Я это и без тебя знаю. Ты мне скажи, насколько это серьезно? – Взгляд Тонолана упал на руки Джондалара, и глаза его тут же округлились от ужаса. – У тебя все руки в крови! Это что – моя кровь? Только говори правду…

– Не знаю… У тебя серьезно повреждено бедро. Боюсь, что ты потерял очень много крови. Носорог то ли наступил на тебя, то ли поддел тебя рогом. Помимо прочего, он сломал тебе несколько ребер. И вообще я ведь не Зеландонии…

– Мне без Зеландонии не обойтись… Но рассчитывать на помощь мы можем только в том случае, если нам удастся переправиться на тот берег…

– Все верно…

– Помоги мне подняться, Джондалар…

Джондалар стал было возражать, но вскоре сдался и тут же пожалел об этом. Вскрикнув от боли, Тонолан вновь потерял сознание.

– Тонолан! – воскликнул Джондалар.

Кровь хлынула из раны с новой силой. Джондалар подложил под рану сложенную вчетверо рубаху Тонолана и вышел из палатки. Костер к этому времени почти погас. Джондалар осторожно подбросил в него сухих сучьев, повесил на жердь мех, наполненный водой, и отправился за дровами.

Вернувшись на стоянку, он первым делом заглянул в палатку. Рубаха Тонолана уже набухла от крови. Джондалар снял ее с раны и сморщился, вспомнив о том, как он стал взбираться на холм, желая избавиться от окровавленной рубахи. Теперь, когда паника в его душе немного улеглась, такое поведение представлялось ему смешным. Кровотечение прекратилось. Джондалар нашел мягкую зимнюю поддевку, перевязал ею рану и, укрыв Тонолана шкурой, направился к берегу, захватив с собой окровавленную рубаху. Он бросил ее в реку и принялся отмывать от крови руки, все еще дивясь овладевшей им панике.

Он не понимал того, что в экстремальных ситуациях подобные состояния и действия могли оказаться спасительными. В таких случаях разум обычно замолкает, не в силах найти нужного решения, и тогда на помощь приходит иррациональное начало, объяснить или осознать которое человек не способен.