Horse Lifes

Я прибыл в Лондон с несколько опущенными крыльями. Джорджо убили под водой. Джо разорвало на куски. Я в обоих случаях находился всего в нескольких ярдах от случившегося. Не то чтобы я думал, что и то и другое неудавшиеся попытки прикончить меня, но дожить до пенсии большему числу агентов позволяет скорее осторожность, чем храбрость. Я решил сделать несколько запросов по моей частной сети, пусть даже в нарушение правил департамента.

Ледяной ветер корежил Кромвел-роуд. На бешеной скорости промчался на мотоцикле «космонавт», стремившийся, по-видимому к самоубийству. Я зашел в один из отелей аэропорта западного Лондона. Он был весь в ситце и пыльных цветах. Я записался в регистрационной книге под именем Говарда Краске. Администратор попросил мой паспорт.

– Я что, пересек границу? – спросил я.

Он отвел меня в комнату на третьем этаже. В ней стоял древний газовый обогреватель со счетчиком, выглядевшим явно голодным. Я бросил в него несколько монет по одному франку. Мне нравились эти монеты. Газовый обогреватель издал слабое шипение. Надев сухие носки, я согрелся настолько, чтобы вернуться к жизни, и затем отправился к телефонной будке за углом.

Я уже решил, что подожду несколько часов, прежде чем свяжусь с Доулишем, и набрал номер на Бейсуотер. Телефон издал звук местного вызова в Англии. Он прожужжал, щелкнул и промурлыкал. После двух-трех попыток наконец прозвонился.

– Могу ли я поговорить с мистером Девенпортом? – спросил я. Это было мое первое доверенное лицо.

– Этот телефон горячий, – ответил голос на другом конце, – а ты еще горячее. Уезжай из города. Отбой.

Он не отличался многословием, но прослушивающиеся телефоны действуют на людей таким образом.

Я позвонил другому, тоже весьма осведомленному лицу. На сей раз я проявил большую осторожность, подождав, пока Остин Баттерворт заговорит первым. Он ответил и тогда я произнес:

– Хэлло, Остин!

– Узнаю голос старого друга.

– Да, – сказал я прежде, чем он назвал мое имя.

– У тебя неприятности? – спросил он.

– Не знаю, Остин. Разве? – Я услышал, как он рассмеялся в ответ. – Не будем это обсуждать.

Он знал кое-что о телефонах.

– Как насчет «Ледса» через полчаса?

– О'кей, – ответил я.

«Ледс» – темно-коричневое кафе недалеко от Олд-Комптон-стрит. Чтобы войти в него, надо пробиться сквозь стенды с иностранными газетами и киножурналами. Внутри кафе напоминало «Бал искусств» в Челси. Я услышал, как кто-то говорил:

– .Спасибо за тот прекрасный прием. Был вечер. Я заказал:

– Маленький черный.

Голый череп Остина просвечивался сквозь редкие волосы из-за номера «Корьере делла серра».

– Привет, Осси, – тихо поздоровался я.

Он не поднял головы. Девушка за стойкой подала мне кофе. Я купил сигареты и спички. Она вручила мне сдачу; только после этого Осси пробурчал:

– Привел хвост?

– Конечно нет, – успокоил я.

Как я мог забыть о мании, которой страдал Осси!

Годы, проведенные им в тюрьме, оставили ему привычку скручивать сигареты тоньше спичек, манию преследования и пожизненное отвращение к каше.

– Иди вглубь, чтобы я мог посмотреть, кто входит.

Мы двинулись вглубь и сели за один из столиков со стеклянной столешницей.

– Ты обошел дом пару раз, чтобы удостовериться?

– Успокойся, Осси.

– Надо придерживаться правил, – ворчал он. – Только дураки не придерживаются их, вот их и ловят.

Я подумал, что забавно слышать это от Осси, который попадался по два раза в год.

– Правила? Я не знал, что ты их так строго соблюдаешь.

– Да, – настаивал Осси. – Правила. Надо знать, как поступать в любой ситуации, чтобы принимать меры еще до того, как тебя клюнет жареный петух.

– Ты говоришь как главный экзаменатор в колледже. Каких правил, Осси?

– Это зависит от обстоятельств. Но с тонущего корабля всегда надо прыгать с более высокой стороны. Это хорошее правило, и может тебе пригодиться.