Horse Lifes

— Фанера! Все изъедено и вот-вот рассыплется.

Мальчик слово в слово повторил все, что говорил Дюшизо, но Ван дер Трост продолжал улыбаться.

— Моя фирма все ремонтировать, — отвечал он.

Так Франсуа узнал, чем занимается голландец. Оказалось, что он руководит цементным заводом. «Вот уж повезло», — кисло думал Франсуа. Это же надо — нашелся покупатель, который способен восстановить Кермол, не затратив ни гроша!

— Тут все надо снести, — бросил мальчик, искоса поглядывая на Ван дер Троста. Голландец даже подскочил.

— Никогда!… — вскричал он. — Это прекрасное жилище!

— Это еще ничего, — в Франсуа заговорил дух противоречия, — а вот если бы вы видели, какая раньше была главная башня!

Ван дер Трост по-прежнему был невозмутим.

— Я ее восстановлю.

Франдуа прекратил борьбу. Но беспощадный голландец пожелал еще пройтись по долине. Он явно уже чувствовал себя здесь хозяином. Когда они продрались сквозь колючие заросли утесника и терновника, Ван дер Трост поинтересовался:

— А что это за маленькая штука?

— Да так, старая часовня, — небрежно бросил Франсуа.

— Она тоже… достопримечательность?

— Конечно!

— Очень интересно! Мне она так нравится! «Вот тип! Все ему нравится, лишь бы только меня расстроить!» Начался дождь. Ван дер Трост, не обращая на это внимания, продолжал разглядывать все кругом.

— Мне бы хотелось узнать историю от это место, — заявил он, обводя рукой горизонт.

Франсуа тут же уступил.

— Я могу рассказать вам историю, например, вот этой часовни. Но давайте зайдем под крышу, а то совсем вымокнем.

И пока они стояли в этом маленьком сооружении, почти прижавшись друг к другу, Франсуа поведал голландцу историю часовни Прощения. И в этой обстановке, да еще в полутьме, она показалась ему самому вполне правдоподобной. А дождь продолжал заливать долину, море сердито вздыхало, и, может быть, где-то недалеко от них бродила в это время лошадь-призрак…

Голландец, раскрыв рот, завороженно слушал.

— Потрясающе! — прошептал он. — Моей семье понравится! — Он посмотрел на часы. — О! Я, кажется, злоупотребляю… Я должен уезжать.

Пригнувшись, они побежали под дождем. Шофер вышел из лимузина, снял фуражку, открыл дверь. Выглядело это шикарно! Ван дер Трост рухнул в машину и протянул Франсуа руку.

— До свидания. Все было прекрасно… Я вернусь! «Бентли» бесшумно заскользил по дороге, и скоро его серая тень растворилась в пелене дождя.

— Иди погрейся, — позвала мальчика Маргарита, — а то подхватишь простуду.

Жауаны и Жан-Марк сидели в кухне.

— У меня впечатление, что на этот раз это серьезно, — вздохнул дядюшка Жауан. — Он такой богатый!

Что это с ними? У них такой странный вид. Может, устали? Ах нет, они просто расстроены визитом.

— Ты сказал ему о лошади? — спросил Жан-Марк.

— Нет, ну что ты! Только рассказал историю часовни. У меня такое впечатление, что он готов купить все оптом, даже лошадь-призрак.

Маргарита подняла глаза к небу.

— Не надо над этим смеяться, Франсуа. Жауан встал на пороге.